Как возбудить уголовное дело за фальсификацию?

Фальсификация доказательств

Как возбудить уголовное дело за фальсификацию?

Дмитрий Загайнов рекомендует добросовестным судебным представителям составлять акт приёма-передачи (реестр) подлинных документов.

Загайнов Дмитрий Иванович
Партнер

Судебный представитель постоянно находится в зоне риске, поскольку работает с полученными от клиента документами, достоверность которых не всегда можно определить и проверить.

Адвокат Дмитрий Загайнов, партнер ИНТЕЛЛЕКТ-С, рассматривает, в каких случаях судебный представитель может быть привлечен к ответственности за фальсификацию доказательств, и дает рекомендации, как уменьшить риск привлечения судебных представителей к ответственности за это деяние.

При этом автор не берет в расчет ситуацию, когда сам судебный представитель занимается изготовлением фальсифицированного доказательства либо выступает пособником, дающим советы или указания, как довести преступный умысел до конца.

Немного статистики

Если обратиться к открытым статистическим данным на сайте Судебного департамента при Верховном суде РФ, то выяснится, что за 2018 год в российские суды поступило 22 655 048 первичных обращений в виде заявлений, исковых заявлений и жалоб, из них в арбитражные суды субъектов РФ – 1 951 028 заявлений и исковых заявлений.

За этот же период в суды поступило 908 356 уголовных дел; за преступления небольшой тяжести мировыми судьями осуждены 286 292 человека, районными судами – 76 135 человек. По некоторым данным 2014 года, в России по ч. 1 ст. 303 УК РФ выносилось от 50 до 70 приговоров в год, начиная с 2006 года (журнал «Судья», №11 за 2014 год).

Данная тенденция не изменилась.

Во время выступления в апреле 2021 года на научно-практическом семинаре, который был посвящен вопросам ответственности за фальсификацию доказательств по гражданскому делу и соорганизатором которого выступал Арбитражный суд Свердловской области, один из руководителей районного следственного отдела СК РФ подтвердил, что в следственный отдел ежемесячно поступает около 100 заявлений о возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 303 УК РФ. Из них уголовные дела возбуждаются только в трёх-четырёх случаях, а в суд передаются, как правило, только одно-два дела. Несмотря на то что риск быть привлеченным к ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ у судебного представителя невелик, полагаю уместным исследовать данный вопрос и не надеяться на статистические данные.

Изменения, которые были внесены в часть 1 статьи 303 УК РФ весной 2018 года и благодаря которым была существенно расширена объективная сторона деяния, свидетельствуют о том, что законодатель реально обеспокоен тем, что в угоду ложным ценностям на рассмотрение суда от лиц, участвующих в деле, нередко поступают сведения, искажающие истину.

Объективная сторона деяния по ч. 1 ст. 303 УК РФ представлена четырьмя самостоятельными составами, одним из которых названа фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем. Именно анализ данного состава и является темой настоящей публикации.

В каких случаях судебный представитель может быть привлечен к ответственности за фальсификацию доказательств

Фальсификация (от лат. falsificare – подделывать) означает подделывание чего-то, искажение, подмену подлинного мнимым.

Сфальсифицированы могут быть любые виды доказательств – договоры, акты сверок, долговые расписки, заключения эксперта, протоколы осмотра и иные документы, а также вещественные доказательства.

Преступление, связанное с фальсификацией доказательств, характеризуется прямым умыслом, и совершить его может только специальный субъект – лицо, участвующее в деле, или его представитель.

Одним из субъектов ответственности является судебный представитель, и в связи с этим возникают различные вопросы правовой квалификации. Подлежит ли ответственности судебный представитель:

  • если он не занимался подделкой документов, а только представил их в суде?
  • если во время судебного заседания стало известно о факте подделки, однако он продолжал настаивать на этом доказательстве, считая, что заявление противоположной стороны о фальсификации доказательств является лишь актом злоупотребления процессуальными правами?
  • если он сфальсифицировал доказательство, представил его в суд, но затем отказался от него в суде?
  • если он не участвовал в создании фальсифицированного доказательства, и, узнав о существовании оного, согласился в судебном заседании исключить его из числа доказательств?

Думаю, что найти ответ на эти вопросы поможет анализ процессуальных кодексов, где по гражданским и административным делам установлен критерий для сведений, которые поступают в суд от участников процесса и которые в последующем могут быть признаны доказательствами.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
сравнительная таблица

определениекто устанавливаетпроцессуальныйфильтрвозможностьзаявления о фальсификации
УПКРФлюбые сведения(ст. 74)суд, прокурор, следователь, дознавательотносимость, допустимость,достоверность, достаточность(ст. 88)нет прямой нормы, но естьст. 271 – заявление и разрешение ходатайств (например, об исключении доказательств)
ГПКРФсведения о фактах(ст. 55)судотносимость (ст. 59),допустимость (ст. 60),достоверность, достаточность и взаимная связь (ч. 3 ст. 67)ст. 186 – заявление о подложности доказательств
АПКРФсведения о фактах(ст. 64)арбитражный судотносимость (ст. 67),допустимость (ст. 68),достоверность, достаточность и взаимная связь (ч. 2 ст. 72)ст. 161 – заявление о фальсификации доказательств
КАСРФсведения о фактах(ст. 59)судотносимость (ст. 60)допустимость (ст. 61),достоверность, достаточность и взаимосвязь (ч. 3 ст. 84)нет прямой нормы, но есть ст. 154 – разрешение судом ходатайств лиц, участвующих в деле,+ ч. 2 ст. 77
КоАПРФлюбые фактические данные(ст. 26.2)судья, орган, должностное лицополученные с нарушением закона (ч. 3 ст. 26.2)нет прямой нормы, но есть право заявить ходатайство(п. 6 ч. 1. ст. 29.7)

Из сравнительной таблицы видно, что установленный процессуальный фильтр не все сведения, поступающие от сторон, признает доказательствами по делу.

Если в материалы дела поступают сведения, не имеющие отношения к делу, то может иметь место ошибка в объекте, когда лицо, фальсифицирующее документы (сведения), полагает, что представляемые сведения имеют отношение к делу и могут повлиять на правосудие, что, по сути, выглядит как покушение на фальсификацию доказательств.

Если судебный представитель осознал всю пагубность своего деяния и в ходе судебного разбирательства согласился исключить представленные им сведения из числа доказательств, то в данном случае имеет место добровольный отказ от совершения преступления, и судебный представитель не подлежит уголовной ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ: согласно ч. 1 ст. 31 УК РФ, лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца.

В практике нередко возникает вопрос: должен ли судебный представитель проводить проверку достоверности документов, полученных от доверителя? Ответ содержится только в одном документе, а именно – в Кодексе профессиональной этики адвокатов, принятом Первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года: согласно пункту 7 статьи 10 Кодекса, при исполнении поручения адвокат исходит из презумпции достоверности документов и информации, представленных доверителем, и не проводит их дополнительной проверки.

Указанная презумпция распространяется только на адвокатов.

Возникает справедливый вопрос: как в подобной ситуации должен вести себя судебный представитель, не имеющий статуса адвоката? Такому судебному представителю приходится ориентироваться исключительно на здравый смысл и этику во взаимоотношениях с клиентом, поскольку считается неэтичным подвергать сомнению представленные клиентом сведения, за исключением тех, которые имеют явные признаки подчистки, подделки и нелогичны по своему содержанию.

Поскольку по ч. 1 ст.

303 УК РФ совершение преступления возможно только при наличии прямого умысла, то считаю, что не образуют состава преступления действия судебного представителя, который не знал и (или) не мог знать, что представляемые им сведения являются фальсифицированными. Узнав об этом факте (например, из заключения эксперта) и в последующем согласившись исключить представленные сведения из числа доказательств, судебный представитель избежит отрицательных правовых последствий.

Примеры из практики

Пример №1. Представитель предъявил в судебном заседании расписку и выписку по банковским переводам, обосновывая свои требования о взыскании с ответчика долга по договору займа. В судебном заседании ответчик сказал, что расписку не подписывал, и заявил о её фальсификации.

Поскольку истец, в интересах которого действовал судебный представитель, не смог подтвердить, кем именно была составлена и подписана расписка, то судебный представитель в суде отказался от такого доказательства.

Поменяв основания иска, судебный представитель далее настаивал на взыскании долга по нормам неосновательного обогащения, поскольку банковская выписка содержала достоверные сведения о денежных переводах.

В приведенном примере ответственности у судебного представителя очевидно не наступает, поскольку тот исходил из достоверности сведений, полученных от доверителя. Как только появились обоснованные сомнения в достоверности расписки, судебный представитель согласился в судебном заседании исключить этот документ из числа доказательств.

Пример №2. Представитель ответчика, защищая интересы работодателя, представил в судебное заседание подлинный экземпляр заявления работника об увольнении по собственному желанию.

На основании указанного заявления был издан приказ о прекращении трудового договора с работником. Истец, оспаривавший своё увольнение, заявил о том, что данное заявление не подписывал, что документ является поддельным.

После передачи материалов трудового спора в правоохранительные органы было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 303 УК РФ, которое в дальнейшем поступило в суд и было рассмотрено в особом порядке.

Качканарский городской суд Свердловской области вынес в отношении судебного представителя обвинительный приговор по ч. 1 ст. 303 УК РФ, назначив наказание в виде штрафа в размере 20 000 рублей (дело №1-11/2018, приговор от 26 января 2018 г.)

Пример №3. Приговором Советского районного суда города Казани республики Татарстан от 30 марта 2017 г. по делу №1-235/2017 заявитель (истец) признан виновным по ч. 1 ст. 303 УК РФ. Ему назначено наказание в виде обязательных работ сроком на 400 часов.

В ходе предъявления иска по гражданскому делу к страховой компании истец представил в суд сфальсифицированный акт выполненных работ и сфальсифицированный кассовый чек.

Суд эти документы не принял в качестве допустимого доказательства, так как из ответа, поступившего от ИП на судебный запрос, следовало, что истец для приобретения запасных частей и проведения ремонта автомобиля к нему не обращался.

При этом суд не принял во внимание доводы защиты о том, что уголовное дело подлежит прекращению ввиду малозначительности, а также довод о необходимости освобождения подсудимой от назначения наказания в связи с изменением обстановки (ст. 80-1 УК РФ).

Из примера видно, что истец в судебном заседании настаивал на представленных им фальсифицированных доказательствах, однако это не привело к нужному для него результату.

Недоведение до конца преступного умысла по гражданскому делу не помогло истцу впоследствии избежать ответственности по уголовному делу.

Важно отметить, что судебный представитель, участвовавший в гражданском деле в интересах истца, не привлекался к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Как уменьшить риск привлечения судебных представителей к ответственности за фальсификацию доказательств: рекомендации

Приходится порой слышать рассуждения о том, что ч. 1 ст. 303 УК РФ содержит много неопределённостей.

В связи с этим уместно процитировать Определение Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2011 года №548-О-О, где сказано следующее: «Согласно статье 8 УК Российской Федерации основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом. Часть первая статьи 303 УК Российской Федерации, устанавливающая уголовную ответственность лишь за такие деяния, которые совершаются умышленно и направлены непосредственно на фальсификацию доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем, не содержит неопределённости и не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявителя».

Чтобы уменьшить риск привлечения к ответственности добросовестных судебных представителей, предлагаю при получении документов и иных сведений от доверителя руководствоваться следующими простыми правилами:

  • перед получением подлинных документов визуально убедитесь, что они корректны и логически последовательны,

Источник: https://www.intellectpro.ru/press/works/fal_sifikatsiya_dokazatel_stv/

Собственники и следователи

Как возбудить уголовное дело за фальсификацию?

Краснодарский бизнесмен добивается возврата 60 млн рублей более 10 лет. Несколько судебных решений вынесено в его пользу. Но далее начинается самое интересное.

Предполагаемый должник добивается отмены решения по вновь открывшимся обстоятельствам, заявив, что документы, представленные кредитором, были сфальсифицированы.

Следствие игнорирует жалобы предполагаемого кредитора и возбуждает против него уголовное дело о мошенничестве.

Суть дела

Судебная тяжба краснодарского бизнесмена Владимира Маерова, возглавлявшего некогда крупнейшее предприятие Торговый дом “МВБ” и высокотехнологичную швейную фабрику “Мария Рафаэла” ведется с 2009 года. В те времена среди постоянных клиентов “МВБ” числилось около 200 тыс. человек.

Суть спора в том, что между Маеровым и местным бизнесменом Анатолием Ковалевым в 2007 году был заключен договор, предметом которого была продажа швейной фабрики и магазина, принадлежащих Маерову, общей стоимостью 217 млн.рублей.

Ковалев внес предоплату в 63 млн.рублей и фактически приступил к управлению активами Маерова. Оставшуюся сумму Ковалев продавцу не заплатил, но успел вывести с предприятий, к фактическому управлению которых уже приступил, продукции на 59 млн. рублей. Маеров подал в суд и выиграл. Вплоть до 2014 года были попытки оспорить это решение, но оно устоялось вплоть до Верховного суда РФ.

После окончательного проигрыша ответчик, с целью уйти от обязательства выплатить задолженность, подал заявление в правоохранительные органы о мошенничестве.

Выносилось около десяти постановлений о возбуждении уголовного дела, рассказывает адвокат Маерова, Сергей Федоров.

“Мошенничество не вменяли, речь шла о ст.303 УК РФ (фальсификация доказательств). Последнее постановление о возбуждении уголовного дела помимо фальсификации доказательств включает и состав по ст.159 УК РФ (мошенничество). Оно вынесено 21 марта”, – рассказал “Кавказ.Реалии” Федоров.

Он пояснил, что оспариваемые Ковалевым документы являются внутренней складской документацией грузоотправителя.

“Никакой фальсификации нет, подписывающие допрашивались, проверялись их полномочия, больше десяти раз был отказ в возбуждении дела. Эти документы были и в материалах предыдущего уголовного дела, и в материалах гражданского дела – к ним вопросов не было. После прохождения всех инстанций у наших оппонентов не было иного выхода, как заявить о фальсификации документов”, – рассказывает Федоров.

Версия Ковалева

Краснодарский предприниматель Анатолий Ковалев утверждает, в свою очередь, что продукция Торговым домом “МВБ” в его адрес не отгружалась, а документы на товар, представленные в суд семьей Маеровых сфальсифицированы с целью завладеть ранее уплаченным Ковалевым авансом за покупку Торгового дома и швейной фабрики.

Он настаивает на том, что Владимир Маеров должен ему 63 млн. рублей.

С соответствующим заявлением он обратился в следственные органы края, где по результатам проверки было принято решение о возбуждении уголовного дела в отношении Маеровых.

Следствие по-краснодарски

Дело попало к следователю СУ СКР по Краснодарскому краю Сергею Калашникову, который, по словам адвоката, никогда Маеровых не допрашивал и в глаза не видел. Но, в очередном постановлении о возбуждении уголовного дела написал, что Лариса Маерова, супруга бизнесмена, признала факт фальсификации материалов гражданского дела.

Получив на руки такое постановление, Ковалев подал заявление в суд о пересмотре решения по вновь открывшимся обстоятельствам. В дальнейшем, Первомайским районным судом решение, вынесенное ранее в пользу Маерова, отменяется, исковое заявление Ковалева к Маерову удовлетворяется.

Представители Маерова после ознакомления с мотивировочной частью решения подают частную жалобу в которой указывают на обстоятельства вынесения судом решения, когда председательствующий опирается на сведения, которых в материалах дела не было.

“Мы ознакомились с материалами проверки. Ничего из того, что там написано в материалах проверки нет. Мы пишем жалобы, а по итогам, по мнению моего доверителя, они нам просто мстят и добавляют ст.159 УК РФ (мошенничество).

Протокола допроса Маеровой не существует, нигде признательных показаний не было. Это лишь голословное утверждение следователя. Сейчас дело передали третьему следователю. Он также пока с нами не общался”, – говорит адвокат.

Перспективы спора

По мнению адвоката, обвинения, вынесенные следствием, не имеют никаких шансов, потому что ничем не обоснованы. Федоров утверждает, что “фальсификацию доказать невозможно”, а для вменения мошенничества Маеровы должны были сначала завладеть чужими деньгами.

“Документы подписывали люди, которые живые, они способны дать показания, решение суда было подтверждено вплоть до Верховного, потому фальсификацию здесь вменять невозможно. А мошенничество было возбуждено как раз через фальсификацию, что они подделали документы с целью завладения деньгами Ковалева.

Еще важное обстоятельство – им вменили законченное мошенничество, что они завладели деньгами Ковалева, хотя ни Маеров ни его жена ни одной копейки по этому решению суда не получили, это решение суда не было исполнено и не может, поскольку оно отменено.

Если что-то возможно было вменять, то покушение на мошенничество, а не законченный состав”, – считает адвокат.

Кроме того, даже в ранее вынесенном решении, в пользу супруги Маерова, Ларисы судом ничего не взыскивалось, но в отношении нее следствие также возбудило дело о мошенничестве.

Действия силовиков сам Маеров называет “местью за бесконечные жалобы”.

“То, что могли сделать Калашников с Ковалевым, если они связаны, – они добились отмены решение. Ковалев используя этот момент снял все аресты со своего имущества, наверняка на нем ничего уже нет, исполнительное производство чудесным образом утерялось приставом, который вел это дело, он уволился”, – рассказал Владимир Маеров “Кавказ.Реалии”.

Маеров намерен подать ходатайство следователю о прекращении дела за отсутствием состава преступления.

Новостное приложение Кавказ.Реалии.
Скачать

Источник: https://www.kavkazr.com/a/sobstvenniki-i-sledovateli/29274784.html

За фальсификацию доказательств по ДТП Носкевич возбудил дело против следователя из Борисова

Как возбудить уголовное дело за фальсификацию?

Председатель Следственного комитета возбудил в отношении следователя из Борисова уголовное дело за фальсификацию доказательств по делу о ДТП. Об этом AUTO.TUT.BY сообщил представитель потерпевшего, а информацию подтвердили в Центральном аппарате СК.

О каком уголовном деле идет речь

AUTO.TUT.BY подробно писал об этой истории. Напомним, ДТП, о котором идет речь, произошло в январе 2021 года на окраине Борисова. Александр шел по обочине и его сбил в заносе полуприцеп фуры. После аварии грузовик уехал с места происшествия.

У ДТП были свидетели, они помогли пострадавшему — вызвали скорую и милицию. У Александра констатировали тяжкие телесные повреждения.

СК Борисовского района возбудил уголовное дело по двум статьям: ч. 2 ст. 317 (Нарушение ПДД, повлекшее по неосторожности причинение человеку тяжкого телесного повреждения) и ч. 3 ст.

 159 (Заведомое оставление в опасности, совершенное лицом, которое само по неосторожности или с косвенным умыслом поставило потерпевшего в опасное для жизни или здоровья состояние).

Вела дело следователь РОСК Виктория Андрианова.

По видеозаписям с камер, установленных возле дороги, выяснили, что сбить пешехода мог тягач DAF с полуприцепом Schmitz Cargobull, принадлежащий латышской фирме. Автопоездом управлял 44-летний Юрийс Курмс.

Дальнобойщик в тот же день был задержан на несколько суток, потом его отпустили на родину. Фура еще около трех месяцев находилась на стоянке в Беларуси: шли экспертизы.

Однако через некоторое время следователь уведомила потерпевшего, что уголовное дело по факту ДТП и наезда на него приостановлено «в связи с неустановлением лица, совершившего преступление».

С тех пор Александр и его представитель — бывший следователь прокуратуры из Гомеля Вячеслав обращались в разные ведомства, чтобы расследование дела возобновили, как следует провели экспертизы и заставили ответить виновного.

В результате уголовное дело по ДТП передали в УСК по Минской области — в апреле этого года расследование там фактически начали заново: проводились экспертизы, следственные эксперименты. Подозреваемого Юрийса задержали в июне, а в начале сентября дело рассмотрели в суде Смолевичского района.

В суде потерпевший и его представитель заявили о несоответствиях и подделке материалов следствия, которые они обнаружили.

— В материалах полтора десятка фальсифицированных протоколов осмотра места происшествия, допросов свидетелей, понятые в следственных действиях не участвовали.

У нас есть доказательства, о них сообщали председателю центрального аппарата Следственного комитета. Но по фактам фальсификации проверка не проводится.

Сейчас проверяются только некоторые подписи, которые мы считаем поддельными, — заявил на заседании представитель.

Пострадавший несколько раз ходатайствовал, чтобы в суд для дачи показаний была вызвана следователь Андрианова. Однако на заседание она не явилась: в первый раз сослалась на рабочую занятость, второй раз от нее поступило письмо, где сообщалось, что допрашивать ее нельзя.

9 сентября суд Смолевичского района признал дальнобойщика Юрийса Курмса виновным в нарушении ПДД, повлекшем по неосторожности причинение человеку тяжкого телесного повреждения, и приговорил его к двум годам колонии-поселения с лишением прав на два года. Фирма-перевозчик обязана выплатить пострадавшему материальную компенсацию нанесенного вреда.

Также суд вынес частное определение в адрес Борисовского РОСК — на действия следователей.

Сторона потерпевшего: «Пусть накажут всех виновных»

— Приговор приговором, но мы считаем, что надо наказать следователей Борисова за ведение дела, подделки подписей, фальсификацию документов.

Пусть разберутся с защитником дальнобойщика — она не имела права представлять интересы Курмса, потому что приходится женой подполковнику юстиции Карачуну, замначальника Борисовского РОСК, — он имел отношение к расследованию дела, контролировал его ход, ставил свои подписи в документах, а следователь Андрианова — его подчиненная, сразу после вынесения приговора сообщал AUTO.TUT.BY представитель потерпевшего Вячеслав.

Пострадавший Александр (в центре), справа — его супруга

А в понедельник, 18 ноября, Вячеслав сообщил, что в воскресенье председатель СК Иван Носкевич возбудил уголовное дело по ч. 2 ст. 395 УК Беларуси (Фальсификация доказательств) в отношении следователя Борисовского РОСК Виктории Андриановой.

— Хотя более двух месяцев назад, 11 сентября, в УСК по Минской области был отказ в возбуждении дела, мы даже не успели его обжаловать, как это решение отменили и проверкой занялся Центральный аппарат, — сообщил Вячеслав.

Информацию о возбуждении уголовного дела подтвердили сегодня, 19 ноября, в Следственном комитете. Сообщается, что проверку проводили сотрудники главного управления процессуального контроля СК, они же назначили и поручили проведение экспертиз.

В результате председатель СК возбудил уголовное дело в отношении следователя Борисовского РОСК по ч. 2 ст. 395 (Фальсификация доказательств) УК Беларуси. Максимальная санкция по данной части статьи — 3 года лишения свободы.

Окончательная правовая оценка будет дана по результатам расследования.

«Принципиальная позиция руководства Следственного комитета остается неизменной и направлена на жесткое и полное искоренение противоправных явлений в собственных рядах», — отметили в ведомстве.

Источник: https://auto.tut.by/news/exclusive/661832.html

Заказ от системы

Как возбудить уголовное дело за фальсификацию?

В целом проблема возникновения заказных уголовных дел лежит в меньшей степени в нормативной плоскости, нежели в общей политической и экономической ситуации в стране /М. Стулов

Словами «заказное дело» обычно обозначают возбуждение уголовного дела и последующее осуждение невиновного человека. Есть два типа таких дел. Первый – конструирование преступления на основании реальных событий.

Оно происходит путем переписывания этих событий языком состава преступления (такими были дела Навального и Pussy Riot, задающие новые стандарты того, что называют преступлением). Дела, для фабрикации которых создаются новые приемы, исключают автономию следователя и предполагают неофициальные консультации.

Следователи сами не рискнут объявить преступлением «действия, не отличимые от законной предпринимательской деятельности», как расценил дело Навального ЕСПЧ.

Неполитические дела фабрикуются преимущественно через фальсификацию доказательств. Такой способ всплыл и в журналистских расследованиях последнего месяца. В одном из них доказательством причастности к краже автомашины является изъятие окурков со слюной обвиняемого из бардачка похищенной машины – т. е.

протокол осмотра, а затем экспертизы. Обвиняемый выдвигает версию, что окурок поднят оперативниками с земли при осмотре места происшествия, где он присутствовал, и подкинут в машину. В другом деле оперативники, возможно, инсценировали взятку.

Мы вынуждены приводить примеры журналистских расследований, так как другой источник информации о подобных случаях – приговоры судов – помочь нам не может. За 2014 г. суды в России осудили по соответствующим статьям УК (ст. 299, ч. 2–4 ст. 303, ст. 304 и 305) лишь 42 человека, и найти эти приговоры сложно.

В одном из решений, доступных в базе проекта «Росправосудие», начальник следственного отделения в отделе МВД предложила предпринимателю, против которого было возбуждено уголовное дело, за взятку привлечь вместо него другое лицо (невиновное), сфальсифицировав документы о том, что он был руководителем предприятия.

Но выявленные преступления такого рода – экзотика. Почему при всех громких заявлениях о борьбе с фальсифицированными делами успеха нет?

На руку оперативникам и следователям играет общая структура процесса – автономность каждой стадии. Практика расследования уголовных дел и местные «стандарты» доказательств известны оперативникам не хуже, чем следователям, и они вполне могут самостоятельно фальсифицировать доказательства.

Подброшенные наркотики будут изъяты по всем правилам, провокация или создание видимости взятки зафиксированы безукоризненно: со всеми полагающимися документами, свидетелями и согласиями. Следователю останется оформить все это как доказательства и передать прокурору, а через него – в суд.

Против правильно подготовленных свидетелей и документов у следователей (как и у самого обвиняемого) практически нет шансов добыть в дело иные доказательства. У следователя нет и особых стимулов искать другие доказательства. Сомневаться в виновности заставляет только риск оправдательного приговора.

В ходе исследований мы видели, что следователи иногда с недоверием относятся к данным, полученным от оперативных работников, пытаются найти еще какие-то доказательства.

Так же можно трактовать и результаты опроса, проведенного Институтом проблем правоприменения (ИПП), в котором следователи больше всего доверяют вещественным доказательствам, результатам обысков и осмотров, экспертизам, потом показаниям свидетелей и лишь затем другим видам доказательств (книга ИПП о работе следователей выйдет в этом году). С точки зрения организационной логики для последующего расследования самый безопасный метод фальсификации доказательств лежит на стадии до появления следователя. Другой способ сфальсифицировать доказательства – это изменение заключений экспертов, в том числе ими самими.

Но и следователи сами также располагают возможностями для фальсификации доказательств, выявить которую не может и прокурор, поскольку он наблюдает непротиворечивую картину доказательств.

Все описанные способы фальсификации, естественно, считаются преступлениями – УК РФ предусматривает целый набор статей, описывающих преступления против правосудия: и привлечение невиновного к уголовной ответственности, и фальсификация доказательств, и заведомо ложное заключение экспертов и т. д. Но возможность их выявления и готовность преследовать за них виновных сильно ограничена. В первую очередь организационными стимулами. Каждый следующий в автономной цепочке рассмотрения уголовного дела обладает дискрецией только в момент получения дела. Затем у следователя и его руководителя, у прокурора, а часто и судьи признание доказательств фальсифицированными и вынесение решения о реабилитации подозреваемого или оправдательного приговора создаст негативные последствия для них самих. Так что ожидать от них принципиальной позиции не стоит.

Свой вклад в расширение числа заказных дел вносит и готовность использовать уголовную систему для решения личных вопросов: предпринимателей – для ликвидации конкурентов, обывателей – для расправы с личными обидчиками (соседями, учителями, разведенными супругами). Своими показаниями они создают надежные доказательства виновности невиновных. Еще одним фактором являются политические дела, меняющие правила и стандарты доказывания или определения преступности деяния.

В целом проблема возникновения заказных уголовных дел лежит в меньшей степени в нормативной плоскости, нежели в общей политической и экономической ситуации в стране. При существующей организации уголовного преследования и системе оценок работы участников риски, связанные с должностными преступлениями, оказываются ниже рисков, связанных с выявлением и расследованием таких преступлений.

Автор – научный сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге

Источник: https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2017/03/03/632300-zakaz-sistemi

Юрист Адамович
Добавить комментарий