Какие документы требуются при размещении ребенка в приют?

«Государству проще ребенка в детдом забрать, чем семье помочь»

Какие документы требуются при размещении ребенка в приют?

«Обычно они приходят к нам за материальной помощью, – рассказывает директор фонда Галина Власова. – Мы сразу говорим, что на полное обеспечение никого не берем. Что человек должен сам искать работу и пытаться решить свои проблемы. Мы ему только помогаем в этом».

Саша постучалась в «Материнское сердце», когда была беременна двойней. «Она тогда приходила только за продуктами, – вспоминает Власова, – могла исчезнуть надолго, потом снова появиться. Мы понимали, что ей необходима срочная помощь.

Мы, конечно, не ходим за ними постоянно, но всегда знаем, как у них дела».

Близнецы тихо играют на ковре за небольшой игрушечной стеной, а Саша зовет нас пить чай. Она кладет заварку в маленький, видавший виды чайник и ставит на стол пирог. Мальчишки выглядывают из-за двери. «Когда папа придет», – строго говорит им Саша, и дети исчезают.

Когда они родились, Саша ушла от их отца. Это было трудное время. Фонд помогал памперсами, детским питанием, игрушками. Она получала пособие на двоих детей до трех лет – чуть больше 10 тыс. рублей. Для Карелии это не пустячная сумма, но для одинокой матери двоих младенцев – мизер. Саша не справлялась, семейное неблагополучие нарастало.

Когда близнецам исполнилось полгода, в семью пришли сотрудники органов опеки. «У меня тогда не было денег заплатить за свет, и нам отключили электричество. Дрова тоже были через раз, в квартире холодно. Работать с двумя маленькими я не могла. Пособия нам не хватало. Мне опека сказала, что дети в опасности. Я сама понимала это.

Была согласна на все – пусть лишают меня прав, пусть забирают детей, лишь бы они были сытые и в тепле», – делится Саша. История повторилась. Мальчишек забрали в дом ребенка, и уже через пару месяцев Саше сказали, что их можно устроить в приемную семью. «Меня тогда как подстегнуло, – вспоминает она.

 – Меня не ограничивали в правах и не лишали их, я навещала мальчишек через день, но поняла, что могу их тоже потерять».

Она пьет чай, стоя у плиты, – за столом нет места.

– Как же вы их вернули? – спрашиваю я.

На ее напряженном лице появляется растерянность.

– Как сейчас помню: сижу тут на кухне одна, в темноте, холодрыга. Смотрю, на улице снег идет. Дети у чужих людей. И думаю: а зачем жить?

Она отворачивается к окну и упорно там что-то разглядывает.

Так Саша снова пришла в фонд и попросила помощи. Она устроилась санитаркой в дом-интернат для ветеранов, потом перевелась в столовую. По вечерам «халтурила» – по профессии она маляр-штукатур. «Мне нужны были деньги, чтобы создать в квартире условия для детей. Чтобы мне их вернули», – объясняет.

Это оказалось непросто. Сначала она поклеила у себя обои, а фонд помог подключить электричество. Потом наняла адвоката за 20 тыс. руб. Детей ей вернули только через полгода. «Мы взяли Сашу в проект сопровождения, – объясняет Галина Власова.

 – У нас было тогда 25 выпускников детских домов: они либо воспитывали детей до трех лет и находились в очень трудной ситуации, либо уже были ограничены в правах, а их детей временно забрали в приюты. В перспективе им всем грозило лишение прав. Целью нашего проекта было сохранение семей.

И всем нашим ребятам, кроме одной девушки, это удалось. Саша тоже справилась, она большой молодец».

С тех пор молодая женщина постоянно находилась под опекой фонда, понимая, что в одиночку ей не выжить. «Саша очень доверчивая и остро реагирует на несправедливость, – говорит Галина Власова. – Выйдет вечером в магазин, ей там что-то обидное скажут парни, она отвечает, начинается конфликт. Рядом с ней всегда должен быть человек, который поддержит, поможет».

В последние годы Саша работает санитаркой в больнице, зарабатывает 16 тыс. руб. в месяц. Из них около 7 тыс. платит за детский сад. Прожиточный минимум в Петрозаводске – 11 тыс. 839 руб. «На каждого ребенка я получаю пособие 487 руб.

, – говорит Саша, – а в садик надо сразу 3500 за одного отдать. Потом возвращают 30% за первого и 50% за второго, но по факту мне возвращают 1900 руб.

От нашего государства помощи нет – им проще ребенка в детдом забрать, чем его семье помочь».

В дверь звонят, и мальчишки протискиваются мимо нас в коридор: «Папа, папа пришел! Сейчас будем торт есть!»

Сергей появился в жизни этой семьи около четырех лет назад – как раз в тот момент, когда Саша смотрела в заснеженное окно и не хотела жить. Он работает на стройке, семья выбралась из нищеты, хотя назвать их жизнь обеспеченной по-прежнему нельзя. В декабре 2017-го Саша и Сергей поженились. «С его появлением ей стало легче, – замечает Галина Власова.

 – Она сама успокоилась, мягче стала. И детям с папой лучше, они его любят. Кризис они преодолели, дети остались с матерью, но для этого потребовалась фактически постоянная поддержка».

Системной поддержки таких семей в стране по-прежнему нет, говорит Власова, – несмотря на то, что во многих городах открываются кризисные центры помощи женщинам и детям, попавшим в трудную жизненную ситуацию.

«В 2017 году в нашем регионе было вдвое больше семей, попавших в трудную жизненную ситуацию, чем в 2015–2016-м, – говорит Галина Власова. – У мужчин нет работы, женщины с маленькими детьми тоже не могут устроиться.

До трех лет устроить ребенка в сад практически невозможно, яслей почти нигде нет, а ведь это самый чувствительный период: до полутора лет на ребенка выплачивается пособие 6,8 тыс. руб., с полутора – уже только 3,4 тыс., с трех лет пособие – вообще копейки, а в очереди в детские сады в Петрозаводске стоит 7 тыс. детей. При этом льгот для одиноких матерей нет, очередь общая.

И маме надо найти сразу 3,5 тыс. руб., чтобы оплатить сад за месяц вперед. Многие женщины оказываются в безвыходной ситуации, они вынуждены отдавать детей в сиротские учреждения».

Фонд «Материнское сердце» обращался в правительство республики, чтобы региональный дом ребенка передали в Министерство соцзащиты и чтобы на его базе открыли отделения для попавших в трудную жизненную ситуацию мам с детьми. Но пока это не удалось.

«У нас в регионе есть кризисные центры для женщин, подвергшихся насилию в семье, но все не так просто. Женщине необходимо пройти медицинское обследование и иметь деньги на питание. А если это невозможно, то она остается одна со своими проблемами.

Да, мы ей помогаем, но проблему с жильем мы решить не можем. Где Бог поселит, там и живут».

«Как только девушки беременеют – их сразу же из общежития выставляют»

Через петербургский приют для женщин в трудной жизненной ситуации, который был открыт в рамках программы «Мама рядом» благотворительного фонда «Дети ждут» в 2013 году, за пять лет прошло 38 женщин. Абсолютное большинство – выпускницы детских домов.

17-летняя Катя живет здесь уже полтора года. Она приехала в Петербург несколько лет назад из Псковской области – учиться в колледже. Забеременела и была вынуждена прервать учебу. В Пскове Кате должны дать жилье, как сироте, но случится это, когда она станет совершеннолетней и когда подойдет очередь на квартиру.

Зина – петербурженка и студентка того же колледжа. Ее родители умерли несколько лет назад, оставив в наследство дочери квартиру, но Зина оказалась в детском доме, и жить в своей квартире сможет только после совершеннолетия. Катя и Зина находятся в академическом отпуске, у них – маленькие дети.

«Как только девушки беременеют – их сразу же из общежития выставляют, – объясняет руководитель приюта Татьяна Бондаренко. – Учебный процесс и выращивание детей оказываются несовместимыми: кому-то надо учиться, а кому-то растить ребенка. И тогда они начинают искать такие приюты.

К нам обратились социальные педагоги этого колледжа, так что мы девчонок сразу подхватили».

По словам Татьяны, выпускницам детских домов, оказавшимся в такой ситуации, важнее всего общение и моральная поддержка: «Папы в этих семьях, как правило, отсутствуют, мама остается одна с ребенком в замкнутом пространстве. Дружбы у них между собой не получается, она недолгосрочная и неглубокая, таковы особенности сиротской депривации. И такой маме очень важно понять, что она не одна. Ведь иногда она даже к врачу не может сходить».

Зина и Катя совершенно не умеют заботиться о себе, не могут правильно распоряжаться деньгами. Каждая из них ежемесячно получает компенсацию в размере 20 тыс. руб. за то, что не живет в общежитии во время академического отпуска. Кроме этого, им выплачивают детское пособие и пособие матери-одиночки.

«Но они совершенно не умеют распределить свой доход, выстроить бюджет, купить ребенку витамины или лекарства, отложить деньги на транспорт, – рассказывает Бондаренко. – Они могут потратить за день все деньги, которые получили. Поэтому мы их учим.

Но многим нужно длительное сопровождение и после выхода из приюта».

Источник: https://psmb.ru/a/gosudarstvu-proshche-rebenka-v-detdom-zabrat-chem-seme-pomoch.html

Постановление о человечности: как реформа детдомов должна изменить жизнь сирот

Какие документы требуются при размещении ребенка в приют?

Постановление правительства РФ “О деятельности организаций для детей-сирот”, подписанное в мае 2014 года, запустило в стране масштабную реформу сиротских учреждений.

В стране их насчитывается более 1300, почти все они — государственные, частных — менее десятка. Есть и своя специфика: так, все организации делятся на образовательные, медицинские и социальные, в зависимости от подведомственности.

По данным на конец 2018 года, в них содержится примерно 73 тысячи детей.

О том, почему реформа детских домов была необходима и удалось ли ей за это время сделать жизнь воспитанников лучше, ТАСС рассказала руководитель благотворительного фонда “Волонтеры в помощь детям-сиротам” Елена Альшанская.

Почему назрели изменения

Изменения системы устройства детей в коллективные учреждения идут во всем мире примерно с 60-х годов. Если бы не распался СССР, мы бы это сделали еще в начале 90-х.

В 50–60-х годах появились исследования психологов и социологов о том, как влияет на ребенка его проживание в условиях коллектива.

Самое большое количество исследований связано с детьми раннего возраста, потому что проживание в коллективной среде оказывает на них самое пагубное воздействие.

https://www.youtube.com/watch?v=Dq6YajEHRoc

Мы видим по выпускникам сиротских учреждений, насколько сложно и часто не очень успешно складывается их судьба. И эта ситуация не связана с качеством обслуживания, плохой едой или с угрюмым персоналом.

Прежде всего, она связана с тем, что у ребенка раннего возраста есть потребность в конкретном заботящемся взрослом, она абсолютно естественна, не связана с культурой, это, скорее, биологическая потребность.

Когда она не удовлетворяется, это приводит к довольно разрушительным последствиям для личности ребенка.

Многие не задумываются, что когда мы были маленькими, мы усваивали много разных вещей, которые мы реализуем во взрослой жизни: как устроены отношения в семье, как папа общается с мамой в нашей семье, в семье друзей, как устроен быт в доме, как заботятся или не заботятся о детях, каким образом взрослые зарабатывают деньги.

Условия жизни детского дома — это искусственная среда, далекая по всем своим признакам от того, как живут люди

Ребенок начинает подстраиваться под эту среду, учиться в ней взаимоотношениям, правилам. Внутри этой среды нет человеческих, личностных отношений, таких, какие есть в семье.

Потому что это рабочая среда, в ней профессиональные отношения.

У людей там нет эмоциональной близости, это было бы странно, если бы ее проявляли воспитатели на рабочем месте, — обнимали друг друга, целовали, жаловались на жизнь, садились в обнимку, смотрели телевизор.

Понятно, что ничего подобного в учреждении не может быть. Там нет такой понятной разницы между семейной, внутренней средой и внешней средой окружающего мира, какая есть в любой семье.

Люди уходят на работу, приходят домой, к ним приходят гости. Вся система координат усваивается ребенком не по рассказам, а через свою жизнь и переживания.

Когда нет такого опыта, социализация дается с большим трудом.

Простой пример: когда ребенок живет в семье, он знает, что его родители уходят на работу и возвращаются с работы домой. Это правильный порядок жизни. Там они зарабатывают деньги, на них покупают продукты, вещи, игрушки, приносят их домой.

Ребенок созревает, видя всю эту историю, и будет делать так же сам. Ребенок, который живет в детдоме, видит зеркальную картину — взрослый приходит к нему на работу, а уходит от него домой. Взрослый зарабатывает уходом за ним.

Эти вещи разрываются в его сознании.

Что меняет реформа

Она меняет цели и задачи и тип функционирования детских домов. Вместо казарм постоянного содержания мы делаем из них временные центры, устроенные по семейному типу. Ведь, по сути, то, как были устроены детские дома до реформы, вредило ребенку. Именно задача снизить вред стояла перед подобной реформой во всех странах мира, и наша страна не исключение.

Когда мы начали предлагать в Совете при Правительстве по вопросам попечительства в социальной сфере предложения по реорганизации детских домов, мы опирались на существующий международный и российский опыт.

Доказано, что коллективное проживание не полезно для детей. Нужно сделать по-другому — организовывать семейно-воспитательные группы и семейные детские дома.  

Решение этой проблемы не только в изменении системы детских домов, а в первую очередь в изменении политики устройства в нее детей. То есть самое главное — не допускать устройства ребенка в коллективное учреждение

Это возможно, если мы выстраиваем работу с его кровной семьей. Мы оказываем помощь людям, чтобы они не отказывались от детей и чтобы у них детей не изымали в ситуациях, когда они не причиняют детям сознательного вреда, а просто не справляются с тяжелыми обстоятельствами. Надо развивать поддержку и семейному устройству, чтобы мы наконец начали подбирать ребенку семью, а не семье ребенка.

Эта идея заложена в несколько пунктов постановления — ребенок размещается в учреждение, только если органы опеки не нашли никакой возможности устроить ребенка даже на предварительную опеку (это такая опека, когда человек может не собирать много справок, достаточно паспорта и осмотра жилья). То есть опека должна сначала поискать близких и знакомых ребенка, и только если это не получается, она должна отправить его в детский дом. Пока это мало где заработало на практике. Чаще всего опека не очень охотно ищет родственников и знакомых, а сразу везет в детдом.

Важный пункт — план развития жизнеустройства ребенка, который каждые полгода опека должна пересматривать вместе с детским домом.

В этом плане должно быть зафиксировано, какие действия предприняты, чтобы ребенка вернуть в кровную семью, устроить в семью родственников или устроить в замещающую.

Это новая история, где-то это происходит формально, где-то действительно пересматривают каждые полгода вопрос, почему ребенок все еще находится в учреждении.

Впервые какие-то ограничения ситуации передачи ребенка по заявлению появились только в этом постановлении, сейчас это требует еще больших изменений, потому что в учреждениях сейчас очень много детей находится по заявлению родителей.

Раньше любая семья могла отдать ребенка в детдом — потому что было  широкое определение, что такое тяжелая жизненная ситуация, кроме того, могли поместить, чтобы получить образовательные, социальные и медицинские услуги.

Никакого ограничения на сроки никогда не было, не было и задачи работать с семьей над изменением ситуации.

За каждым ребенком стоит своя история. Иногда это трудная ситуация в семье, где нужна была помощь, но единственный вариант помощи, которую предложили, — разместить ребенка по заявлению.

Очень много детей с инвалидностью, вроде как на получении “социальной услуги в стационарной форме” всю жизнь живут в детских домах — интернатах, потом переходят в психоневрологические интернаты, родители очень часто не навещают детей, никак не участвуют в их жизни.

В результате у нас очень много детей не потому, что у них трудная ситуация и у родителей не было другого варианта, а потому что им никто другой вариант не предложил.

И сегодня в рамках законодательства уже нельзя просто так ребенка сдать. У нас появился формат трехстороннего соглашения, в котором прописаны четкие сроки, причины размещения ребенка, ответственность и обязанность родителей его навещать, участвовать в его воспитании.

И требования к организациям предоставить родителям разнообразные виды помощи, чтобы их сложная ситуация разрешилась и они могли своего ребенка забрать домой. Где-то это стало инструментом реального сокращения сроков пребывания детей, но чаще это пока формальный документ. Это все — новые требования, новые инструменты.

Нужно не только время, но и обучение кадров и контроль над тем, чтобы это исполнялось.

Создание благоприятной среды

Постановление закончило ситуацию с перемещением ребенка внутри детдома из группы в группу. Раньше это было повсеместно. Для малышей особенно это была острая травма и стресс. В домах ребенка были перемещения каждые полгода.

Из дома ребенка он перемещался в детский дом, потом в интернат, то есть постоянно менял сначала группы, потом учреждения. В результате ребенок после выхода из детдома не умеет устанавливать постоянные отношения, не умеет беречь свое место в жизни.

Удивляются, почему у него бардак, он все продал и пропил, но это то, как мы создали ему эту личную историю, вырастив среди бесконечных потерь и перемещений.

Перемещения внутри учреждений в основном везде прекратились. Остались перемещения между учреждениями. Хотя постановление требует не перемещать ребенка, однако сохранились разные типы учреждений, которые подчиняются разным ведомствам, и это вынуждает учреждения перемещать детей.

Например, в четыре года из дома ребенка его вынуждены передавать дальше, в детский дом или интернат — у дома ребенка нет прав держать детей старше четырех лет. Мы вышли с новой инициативой изменить постановление так, чтобы мы перестали отправлять детей по этапу учреждений и пока ребенок находится под государственной опекой, создали для него стабильную спокойную среду.

Сама та среда теперь должна быть устроена по квартирному типу, в условиях приближенных к семейным, — прямо с такой формулировкой в постановлении. То есть ребенок, по сути, должен быть как бы в отдельной квартире с бытом, очень близким к обычному. Чтобы ребенок мог готовить, мог со взрослыми ходить в магазин, мог иметь свое личное пространство и свои личные вещи.

Должны появиться постоянные взрослые у ребенка. Постоянные воспитатели, у которых есть функция индивидуальной работы с детьми — наставничества

Акцент теперь на социализации, на выходе во внешний мир и участие в жизни наравне с другими детьми. Теперь ребенок не может, как это было раньше, учиться внутри детдома. В конце 80-х у нас большая часть детских домов была школами-интернатами, совмещая проживание и обучение.

У ребенка не было повода выйти за забор и соприкоснуться с обычным миром. Это претерпело существенные изменения. Ребенок должен учиться вне детдома, ходить на мероприятия. Внутри он может продолжить обучение, если невозможно учиться снаружи. Но мы сейчас меняем эту трактовку, делаем ее более конкретной.

Потому что эта невозможность во многих учреждениях трактуется как нежелание что-то делать.

Еще важный пункт — детей должны навещать их родственники, знакомые, близкие взрослые. Организации обязаны обеспечить общение ребенка с теми, с кем он был знаком до попадания в учреждение.

Детские дома не привыкли к этому, они пускали только опеку, максимум маму, а теперь какие-то знакомые. В ряде учреждений это начали практиковать.

По сути, мы из закрытых учреждений должны сделать учреждения открытые.

Где и что изменилось по итогам мониторинга

Сегодня в организациях для детей-сирот созданы более человеческие условия. Мы были с мониторингом в некоторых учреждениях с разницей в год-два и видим большую разницу. Когда приезжали в первый раз, были неустроенные комнаты на 15 человек, через год из нее сделали две, группы стали меньше, человеческая жизнь появилась внутри. Но этот процесс не находится в точке финала, это начало пути.

Есть регионы-лидеры — Москва, Тюменская область, есть аутсайдеры. Проблема не в регионах, а в разницах между учреждениями, — между учреждениями здравоохранения, образования и соцзащиты.

Учреждения системы соцзащиты оказались самыми отстающими — это детские дома — интернаты для детей с умственной отсталостью, куда много лет отправляли детей, которых в советской системе считали необучаемыми. Они обычно на отшибе, они огромные, с коридорной системой, в них самые тяжелые дети.

У них чаще всего не было коммуникации с внешними школами, дети даже не учились внутри. Они там просто сидели. Из такого места сделать рывок в сторону того, что написано в постановлении, очень сложно. У них самая тяжелая ситуация, потому что разрыв огромный.

Но все зависит исключительно от инициативы двух человек — руководителя учреждения и руководителя отрасли на уровне региона. Если эти два человека заинтересованы, то будет почти все. Если один из них — то будет половина.

Если ни один, то не будет ничего. Возможности законодательство предоставило очень широкие. Как идти по этому пути — это задача региональная.

А те ограничения федерального характера, которые мешали в полной мере реформироваться, мы сейчас хотим как раз предложить поменять.

Вице-премьер РФ Татьяна Голикова заявила: “Реформирование этой системы во всех сферах деятельности — и в здравоохранении, и образовании, и социальной защите — происходит.

Можно сказать, что верхний уровень реформирования пройден, но на самом деле есть более сложные и содержательные проблемы, которые нам предстоит обсудить и дать соответствующие поручения с точки зрения изменений в законодательство”.

Кристина Соловьева

Источник: https://tass.ru/obschestvo/6115339

Инструкция по усыновлению: как правильно искать ребенка с помощью интернета

Какие документы требуются при размещении ребенка в приют?

Среди более чем 50 тыс. анкет в российских детдомах трудно найти именно того ребенка, которого семья хочет усыновить. В помощь таким семьям работают специализированные сайты.

С чего начать поиск тем, кто хочет стать усыновителями?

1. Определиться, где искать

Обычно, когда от детей официально отказываются кровные родители или родителей лишают прав, ребенок получает статус «подлежит устройству в семью». С этого момента начинается поиск новой семьи.

Заводится личное дело, его «прикрепляют» к районной опеке детского дома или дома ребенка (в зависимости от возраста).

Если в течение месяца ребенок так и не был устроен в семью, данные о нем передаются в областной каталог.

Так, из опеки района любого подмосковного города данные анкеты попадают в банк Московской области. В Москве и Санкт-Петербурге есть свои базы данных. И практически каждый субъект Федерации имеет свои сайты с каталогами детских анкет.

В пределах домашнего региона найти ребенка можно быстрее, чем на федеральном уровне — помимо размещения на сайтах, объявления о малышах, нуждающихся в семейном устройстве, регулярно печатаются в местных изданиях, на региональных телеканалах показывают специальные социальные ролики, проводятся всевозможные мероприятия и акции, привлекающие внимание к детям-сиротам.

Объединяет же всех малышей и подростков, ищущих приемных родителей или усыновителей, федеральный банк данных «Усыновите.ру». Здесь собрано 51 072 анкеты детей-сирот, нуждающихся в семье. В анкетах, помимо фото (видео) ребенка, обычно указывают имя без отчества и фамилии, месяц и год рождения (не прописывают полностью дату).

Также дают краткую характеристику: интересы, увлечения, темперамент, особенности здоровья. В анкете даются контакты органов опеки и попечительства, в ведении которых находится ребенок, и указываются возможные виды семейного устройства — усыновление, опека. Поясняются и причины отсутствия родительского попечения матери и отца.

Более подробную информацию можно получить лишь при личной встрече с ребенком и сотрудниками органов опеки.

Региональный или федеральный банк данных выдает направление для посещения ребенка, но прежде согласовывает встречу с районным органом опеки: возможно, что ребенка уже кто-то начал навещать, обратившись в район напрямую, или появились родственники, которые решили его забрать в семью.

Владимир Песня/РИА Новости

NB: во многих случаях усыновителям очень трудно выбрать ребенка по фото, так как в большинстве каталогов представлены некачественные фотографии, многие снимки сделаны самими сотрудниками органов опеки. Для полноценной анкеты федеральной базы такие фотографии явно не подходят, считают эксперты.

«Изучаю сайт «Усыновите.ру». Хорошо, что такой ресурс есть, и он помогает найти детей-сирот, которых можно взять в семью. Но как детей снимают на фото — нет слов.

Как перед расстрелом или после отсидки в зоне, — выразил свое возмущение на странице в  Александр Гезалов, публицист, общественный деятель, эксперт Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, член Совета Министерства образования и науки РФ по вопросам защиты прав и законных интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. — В ряде регионов фотографии сделаны будто специально — «не берите этих детей». Когда же фонды и НКО начнут помогать снимать детей-сирот так, чтобы выявить реальные и плюсы и минусы?»

К сожалению, в России не так много НКО, занимающихся проблемами детей, оставшихся без попечения родителей, которые могут создавать качественные видео и делать презентабельные фотографии.

Одно из приятных исключений — благотворительный фонд «Измени одну жизнь». На сайте фонда собрана самая большая база видеоанкет детей, мечтающих обрести любящую семью. Сейчас в списке ожидания находятся 19 724 ребенка. Каждый ролик — мини-история о ребенке, его увлечениях, мечтах и желаниях.

Именно такие видеорассказы дают шанс ребенку быстрее найти родителей.

Сотрудники фонда также помогают семье подготовиться к приему ребенка в семью: консультируют по вопросам семейного устройства, регулярно проводят вебинары, предоставляют бесплатные билеты для родителей, которые едут за ребенком в другой регион.

Есть примеры и в регионах. Например, благотворительный фонд «Счастливые дети» из Красноярска также делает качественные фото и видео, специально собирая на это пожертвования. Приглашаются профессиональные фотографы и видеооператоры, создается красочное портфолио ребенка, которое в дальнейшем публикуется в Сети.

2. Научиться читать объявления. В том числе между строк

На что нужно обратить внимание в объявлениях и анкетах?

1) Здоровье ребенка. Про особенности здоровья в анкетах подробно писать не принято. Поэтому важно при общении с представителями региональной опеки узнать подробную историю жизни и развития ребенка.

Часто соцработники знают директоров детских домов лично, поэтому при посещении органов опеки можно попросить их позвонить в тот детский дом, откуда собираетесь забрать малыша.

Важно спросить, как растет ребенок: постоянно ли изолируется от сверстников или, наоборот, старается быть в центре внимания и т.п.

Но нужно иметь в виду, что подопечным детских домов иногда беспричинно ставят диагноз «задержка в развитии», — это отмечают многие семьи, усыновившие детей. Все потому, что в большинстве случаев внимания персонала не хватает на всех малышей, а развитие ребенка без постоянной помощи взрослого может задержаться.

Владимир Песня/РИА Новости

2) Наличие братьев и сестер. По мнению Александра Гезалова, необходимо не просто указывать, есть ли они у ребенка, но и давать ссылку на их анкеты. Ведь согласно статье 124 Семейного кодекса РФ, усыновление братьев и сестер разными лицами не допускается, за исключением случаев, когда усыновление отвечает интересам детей.

Вполне возможно, что органы опеки не разрешат разлучить детей, и тогда усыновители должны решить, смогут ли они взять в семью сразу нескольких, да еще и разных возрастов. Благотворительный фонд из Санкт-Петербурга «Дети ждут» в анкете каждого подопечного указывает ссылки на портфолио братьев и сестер, что дает возможность будущим родителям обдумать дальнейшие действия.

3) Актуальность информации. Данные о детях поступают в федеральные базы с задержками и обновляются достаточно редко.

Например, информация о детях, не достигших годовалого возраста, обновляется раз в год, а в отношении малышей старше одного года обновление производится раз в три года.

Поэтому нужно перепроверить, не появилась ли семья у этого ребенка. Сделать это быстрее всего можно на региональном уровне.

Обновление от 01.02.2018 г. Уточнение:согласно п.

23 Порядка формирования, ведения и использования государственного банка данных о детях, оставшихся без попечения родителей, направляет федеральному оператору актуализированную информацию об установлении, изменении, уточнении или снятии диагноза у детей, оставшихся без попечения родителей, в течение 3 рабочих дней с даты ее поступления, но не реже 1 раза в год; фотографии детей, оставшихся без попечения родителей, до достижения ребенком 3 лет — каждые 4 месяца; в отношении детей в возрасте от 3 до 7 лет — каждые 6 месяцев; в отношении детей в возрасте старше 7 лет — каждые 2 года.

3. Помнить о крайних сроках

Если будущие родители уже определились, с каким ребенком хотят познакомиться лично, то им выдадут (в местных или региональных органах опеки) направление на знакомство с ним.

Действительно оно в течение месяца, после чего нужно принять решение и сообщить об этом в органы опеки.

Стоит помнить, что, пока одна семья думает, другим потенциальным усыновителям встречаться с этим ребенком не разрешено.

Обновление от 01.02.2018 г. Исправление ошибки:направление на посещение ребенка, оставшегося без попечения родителей, действует не месяц, а 10 рабочих дней. Приносим извинения читателям.

Источник: https://www.asi.org.ru/article/2018/01/30/kak-usynovit-rebenka/

Юлия Джеймс Би-би-си

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Алексей с приемной дочкой

Просыпаясь по утрам, Алексей первым делом замечает непривычную тишину в доме. Еще год назад их с женой Таней будил смех и беготня трех приемных дочек.

В феврале этого года Татьяну ограничили в опеке по подозрению в умышленном причинении легкого вреда здоровью и неисполнении обязанностей по воспитанию.

Трех сестер поместили в детский дом на время разбирательств.

Следствие по этому уголовному делу идет уже девять месяцев. За это время Татьяна и Алексей видели девочек только на фотографиях в соцсетях, на страницах детского дома.

Им не разрешают навещать детей, которые полгода называли их мамой и папой, поскольку в рамках уголовного дела Татьяна в статусе подозреваемой.

Супруги регулярно возили подарки и посылки девочкам в детский дом.

Из последней психологической экспертизы сестер они узнали, что сотрудники учреждения рассказали дочкам, что Татьяну, Алексея, дедушку и всех домашних животных убили полицейские.

“Я не знаю, что было с детьми, когда им сказали, что мы все умерли. Но лично я после этой новости не мог разговаривать два дня, – рассказывает Алексей, – мы тут бьемся, бьемся, а нас уже похоронили до суда”.

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Новый 2018 год семья отмечала в Петрозаводске

Алексей и Татьяна пришли к выводу, что подарки и посылки девочкам не передавали или говорили, что их принесли другие люди.

Что произошло?

Татьяна и Алексей хотели большую семью и решили взять на воспитание детей из интерната. Они окончили школу приемных родителей, собрали все необходимые медицинские справки и прошли прочие проверки.

В прошлом году Татьяна увидела в базе данных детей сирот троих сестер и сразу позвонила в местную опеку. Несмотря на то, что у девочек были кровные родственники, они пробыли в интернате целый год.

В июне 2018 года Татьяна оформила на себя опеку над девочками, поскольку они тогда не были официально расписаны с Алексеем. Они провели вместе счастливое лето, съездили в городок Мышкин на Волге и в Эмираты.

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Летом 2018 года сестры впервые полетали на самолете и увидели море

В конце 2018 года Татьяна и Алексей устроили пышную свадьбу, чтобы отметить создание своей большой семьи.

В январе этого года Татьяна готовила еду со старшей дочкой. Младшая и средняя играли в детской. По словам Татьяны, девочки не поделили куклу и сильно подрались.

Татьяна общалась с кровной родственницей сестер и отправила фотографию девочек с синяками на лице.

“Я ей отправила фотографию – посмотри, как девочки подрались, что они наделали. Она мне – да, вот, как же так, ты держись. А через два дня она пошла в полицию и написала заявление: жестокое обращение с детьми”, – вспоминает Татьяна.

Через несколько недель Татьяну ограничили в опеке, а девочки снова оказались в детском доме.

“Девочки рассказывали, как они дрались, зачем они подрались, почему, как, что. Нет, им надо было отработать, они завели дело”, – объясняет Татьяна.

Одно из основных доказательств в деле против Татьяны – это показания сестер возраста от трех до пяти лет. В ходе следствия показания девочек постоянно меняются.

Супруги вынуждены жить не дома в Москве, а в Петрозаводске, где идет следствие. На момент изъятия семья гостила у папы Алексея в Карелии. Девочек тем временем перевели в детский дом в Москве.

Татьяна заметила, что сестры снова появились в базе данных детей на усыновление.

Алексей – журналист, теперь он пишет книгу под рабочим названием “Как государство отберет ваших детей”.

“Детей посадили в тюрьму, мы ходим и передачки им передаем, как в тюрьму”, – рассказывает Татьяна.

“Нет, в тюрьме есть свидания, а тут и этого нет”, – возражает Алексей.

“Забрать ребенка просто, вернуть – очень сложно”

В последнее время в СМИ и социальных сетях появляется огромное количество сообщений об изъятии родных и приемных детей.

Причины изъятия очень разные: предполагаемое насилие в семье, бедность, нетрадиционная сексуальная ориентация, алкогольная или наркотическая зависимость и даже участие родителей в акциях протеста (хотя в последнем случае дело решилось в пользу родителей).

С 2015 года существует такая форма устройства ребенка в интернат, как трехстороннее соглашение.

Когда родители сталкиваются с бытовыми, финансовыми и другими трудностями, органы опеки предлагают им на время отдать ребенка в детский дом, пока они не решат проблемы.

Ничего страшного, убеждают родителей сотрудники опеки, в детском доме есть необходимые условия, игрушки, школа. А вы пока найдете работу, наладите быт, сделаете ремонт в доме.

Казалось бы, государство действительно пытается позаботиться о благополучии и безопасности ребенка.

Однако правозащитники и работники благотворительных фондов утверждают, что на практике многие дети получают психологическую травму, когда из привычных семейных условий попадают в интернаты.

Помимо травмы от разлуки с родителями, в учреждениях дети могут столкнуться с сексуальным, физическим и психологическим насилием.

У родителей опускаются руки из-за чувства вины от того, что их дети не с ними. Некоторые родители понимают, что никогда не смогут обеспечить ребенка такими же бытовыми условиями, как в детских домах.

“Среди родителей, у которых отобрали ребенка, смертность в ближайший год просто взлетает. Потому что единицы могут в ответ на это мобилизоваться, прорваться и вернуть ребенка, – рассказывает психолог Людмила Петрановская, которая более 20 лет занимается темой сиротства, – забрать ребенка очень просто, вернуть его очень сложно”.

“Получается, что если с этой семьей не работают, она ухудшает свое состояние, и возвращать ребенка просто некуда”, – объясняет Алина Киприч, сотрудница благотворительного фонда “Дети наши”.

Алина – социальный педагог, она ведет уникальный проект фонда по профилактике социального сиротства в Смоленской области под названием “Не разлей вода”.

Image caption Практически каждый день Алина ездит по деревням Смоленской области и пытается помочь семьям в беде

Благотворительный фонд заключил договор с местной опекой. Теперь в этом районе прежде чем изъять детей из неблагополучных семей, органы опеки просят фонд попробовать помочь родителям справиться с кризисной ситуацией.

“Опека – это не тот орган, который направлен на помощь априори. Их задача – обеспечить безопасность ребенка, – рассказала Алина, – то есть даже если бы они очень хотели, дело в том, что у них нет таких ресурсов”.

Алина согласилась познакомить меня с семьями в Смоленской области, в которых дети могут попасть в интернат из-за материальных трудностей родителей.

Сломалась печка? Детей – в интернат

Как и в других сельских районах, главная проблема в деревнях Смоленской области – отсутствие работы. Местные жители помоложе ездят в города на вахту, а старики полагаются на пенсии и огороды.

Когда случается крупная поломка, например, печки, у родителей часто нет 50 тыс. рублей на новую. Отсутствие отопления в доме – это прямой повод для органов опеки, чтобы разместить детей в интернате.

Прошлой зимой органы опеки пришли к многодетной вдове Надежде и увидели, что в ее печи образовалась такая большая дыра, что дом мог попросту сгореть.

Image caption Надежда – вдова, она раньше работала санитаркой в реанимации, но ее отделение закрыли

Женщина неделями не могла выйти из дома, так как боялась оставить печь без присмотра. По просьбе опеки благотворительный фонд установил ей новую печь.

Если бы трое детей Надежды оказались в одном из детских домов Смоленска, государство тратило бы на них около 150 тыс. рублей в месяц. Благодаря помощи фонда государство смогло сэкономить бюджетные средства, а дети смогли бы остаться с родной мамой.

“Мы любим друг друга, это самое главное. На самом деле у нас в доме любовь”, – считает Надежда.

Эксперты, работающие в других регионах, рассказали нам, что такой интерес к судьбе семьи органы опеки испытывают далеко не всегда. В других районах нет благотворительных фондов, а если они есть, то их ресурсов не хватает, чтобы помочь всем.

Фонду “Дети наши”, где работает Алина, часто приходится ремонтировать или ставить новые печи. По словам Людмилы Петрановской, размещение детей в детские дома из-за поломки печей – это “классика жанра по всей стране”.

“У тебя есть, например, на территории детский дом, значит туда проще отправить ребенка. У тебя нет способа починить печку. Не прописан, не продуман, – объясняет Людмила. – Хорошо, если подвернется некоммерческая организация, которая решит этот вопрос. А если нет, то у тебя есть натоптанная лыжня”.

В Смоленской области такая НКО есть. В основном фонд помогает матерям-одиночкам и воспитанникам детских домов, которым сложно адаптироваться к самостоятельной жизни. НКО помогает 17 семьям только в этом регионе, но в стране, где более 21 млн человек живут за чертой бедности, это капля в море.

Image caption Местная опека и благотворительный фонд “Дети наши” работают вместе, чтобы сохранить семьи

Алина считает, что в России так остро стоит проблема социального сиротства еще и потому, что в обществе размещение детей в интернат считается приемлемым.

“Дети попадали в интернат после войны. И с этого началась такая “династия”. Для этих детей, которые подросли, интернат – это нормальное место, – объясняет Алина, – в конечном итоге через третье поколение они все так живут, и все в их семье считают, что это абсолютно нормальная история”.

Случаи, когда детей забирают у родных родителей из-за не проведенного в доме ремонта, недостатка еды в холодильнике или отсутствия отопления, случаются по всей России. Более 10 тыс. детей ежегодно оказывается в детских домах, около 80% из них попадает туда по трехстороннему соглашению.

Александр Гезалов, директор социального Центра Святителя Тихона при Донском монастыре и специалист по проблемам сиротства, часто сталкивается с такими случаями. Александр сам вырос в детском доме и написал об этом автобиографию “Соленое детство”.

Правообладатель иллюстрации Личный архив Image caption Александр Гезалов считает систему воспитания в советских детских домах бесчеловечной

“Если честно, я сам не знаю, как я выжил после такого детства”, – признается Александр.

Из тринадцати выпускников его года в живых остался он один. Наверное, выжить ему помогло искрометное чувство юмора. Даже разговаривая на такую серьезную тему, как социальное сиротство, Александр иронизирует и мрачно шутит.

Александр перечислил ряд причин социального сиротства: низкий уровень жизни многодетных семей, некорректная работа органов исполнительной власти и опеки и отсутствие единого государственного органа, отвечающего за семейную политику.

“Семейная политика у нас сводится к тому, чтобы не помогать семье, а отбирать детей. Государство интересуют дети, но не интересует семья. Нет понимания, что семья, родители – это высшая ценность”, – рассказал он.

По самым скромным подсчетам, на детские дома государство тратит более 70 млрд рублей в год.

И даже благотворительным организациям гораздо легче собирать деньги на помощь детям-сиротам, живущим в учреждениях, чем на помощь родителям с детьми, которые, согласно общественному мнению, “сами виноваты”.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-50379876

Юрист Адамович
Добавить комментарий