Меня избил охранник ночного клуба, я был на домашнем аресте

Как сидеть под домашним арестом? — Meduza

Меня избил охранник ночного клуба, я был на домашнем аресте
Перейти к материалам

Не совсем. Это один из видов меры пресечения — то есть меры, которая применяется к людям, ожидающим суда по своему делу. После того, как человека в чем-то обвиняют, суд сперва решает, что делать с подозреваемым, пока работает следствие. Домашний арест в России появился недавно — в конце 2009 года (применяется с 2010-го).

Под домашним арестом часто оказываются фигуранты резонансных дел: режиссер Кирилл Серебренников, оппозиционный политик Алексей Навальный, директор Библиотеки украинской литературы Наталья Шарина, видеоблогер Руслан Соколовский и многие другие.

По другим делам — с похожими обвинениями, но не столь резонансными — людей чаще отправляют в СИЗО. Иногда следствие предлагает арестантам перевод из изолятора под домашний арест в обмен на признательные показания и сотрудничество со следствием.

 

Могут и отправить — и, учитывая более жесткие альтернативы, это скорее хорошая новость. Судья может назначить домашний арест вместо содержания в СИЗО, если есть смягчающие обстоятельства: например, маленький ребенок, какое-то серьезное заболевание, отсутствие судимостей. При этом у вас должна быть квартира или дом — место, где вы будете отбывать арест.

И все-таки домашний арест достаточно редкая мера пресечения. За 2018 год суды назначали ее 6329 раз. Для сравнения — за тот же период в СИЗО отправили 102 165 человек.

Нет, все немного сложнее. Закон позволяет суду создать разные условия домашнего ареста. Чаще всего его делают максимально жестким: запрещают выходить, общаться с определенными людьми, отправлять и получать письма, пользоваться телефоном и интернетом. Например, Голунову запрещено пользоваться средствами связи и общаться с другими фигурантами его дела.

Такова традиция российских судов — следователям и судьям проще переписать все ограничения из УПК, не особенно вникая в специфику. Но теоретически вы можете ходатайствовать о более мягких условиях — например, попросить суд разрешить вам ходить на работу или на прогулки. Если вы тяжело заболеете, вам могут разрешить временно отбывать домашний арест в больнице.

 

Можно и в съемной — главное, чтобы у вас были законные основания там жить. Но эти основания надо подкреплять документами: например, регистрацией или договором найма жилого помещения.

Чаще всего под домашний арест человека отправляют туда, где он обычно живет, но бывают и исключения — скажем, блогер Руслан Соколовский, которого обвиняли в ловле покемонов в храме, жил в квартире своего адвоката. 

Нет. Но вам наденут на ногу специальный браслет, который позволит следить, не нарушаете ли вы условий ареста. В квартире установят точку приема сигнала, и если он прервется, инспектор ФСИН приедет или позвонит выяснить, что случилось. Сломанный браслет не сможет передавать сигнал.

Кроме того, у вас могут установить прослушку и камеры наблюдения, но об этом вас обязательно должны предупредить заранее. В спальнях, ванной и туалете камеры не ставят. Если вас заподозрят в нарушении условий домашнего ареста, суд может изменить меру пресечения на более жесткую — СИЗО.

Обычно — про других фигурантов уголовного дела. Но бывает, что запрещают общаться со всеми, кроме родственников, которые живут вместе с вами, и адвоката. Право на звонок в экстренные службы, следователю и инспектору ФСИН есть у всех отбывающих домашний арест — вне зависимости от ограничений. 

Нет, на родственников никакие ограничения не распространяются. Так что они могут от вашего имени позвонить по телефону, написать письмо или даже пост в фейсбуке.

Например, во время ареста Алексея Навального его страницы в социальных сетях вели сотрудники Фонда борьбы с коррупцией и его жена. Но тут есть опасность: следователь и суд могут счесть, что это нарушение условий ареста и отправить вас в изолятор.

Так что лучше, если человек, который ведет за вас переписку и соцсети всякий раз указывает, что текст писал именно он.

Сказать можно, но нарушать условия ареста опасно. В любой момент к вам могут прийти с обыском, забрать все компьютеры, проанализировать переписку и историю посещения сайтов и попытаться обвинить вас в нарушении условий домашнего ареста. Лучше не рисковать. О том, как защитить свою переписку и информацию на устройствах, читайте в памятке «Информационная самооборона».

Тут многое зависит от ваших отношений с работодателем. Но нужно помнить, закон не позволяет вас уволить, потому что считается, что домашний арест — уважительная причина, чтобы не ходить на работу. Возможно, вам удастся как-то организовать работу дома, но для многих профессий отсутствие телефона и интернета исключает такую возможность.

Это важный вопрос — с деньгами могут возникнуть трудности. Если у вас нет накоплений, возможно, вам помогут друзья или родственники. Если такой возможности нет, и вам совсем не на что жить, надо обратиться к следователю или в суд и просить изменить условия домашнего ареста или меру пресечения на более мягкую — разрешить вам зарабатывать на жизнь. 

Обычно это делают родственники арестованного. Потому что сам арестованный, как правило, для каждого похода в магазин должен получать разрешение судьи или следователя.

Все зависит от обстоятельств уголовного дела и характера обвинений. По закону, максимальный срок домашнего ареста — два месяца, но его могут и продлевать по ходатайству следователя. Всякий раз это решает суд, и вы со своим защитником на заседании можете пытаться убедить судью, что в вашей ситуации домашний арест — слишком строгая мера пресечения.

Если вас обвиняют в совершении нетяжкого преступления, то предельный срок домашнего ареста в период следствия — не более полугода. Для тяжких и особо тяжких преступлений предусмотрены длительные сроки содержания под домашним арестом (полтора года, а в отдельных случаях и больше).

На этот вопрос мы попросили ответить муниципального депутата Константина Янкаускаса, который провел под домашним арестом год:

«Электронный браслет практически не мешает, если не считать того, что с ним нельзя мыться, и из-за этого я год не мог принять душ. Шутка. На самом деле, это водонепроницаемая, легкая и незаметная конструкция, к которой быстро привыкаешь, но лучше этого не делать».

Янкаускас: «Чтобы не сойти с ума в четырех стенах, начинаешь по-максимуму занимать свое время. Я делал все домашние дела: готовил, убирал, стирал. Научился неплохо готовить зразы с грибами, печь коврижку, шарлотку. Пересмотрел почти все стоящие сериалы. Занимался на тренажерах.

После того, как разрешили прогулки, обязательно гулял час в день, изучал район. Ну и конечно, если судом не запрещено общение с другими людьми, то это очень помогает. Меня очень поддерживали друзья, коллеги, соратники, журналисты, которые почти каждый день приходили в гости.

Когда суд резко ограничивает общение, наверное, действительно можно сойти с ума».

Иван Павлов, адвокат, руководитель Команды 29

Источник: https://meduza.io/cards/kak-sidet-pod-domashnim-arestom

«Отчим требовал вернуть ему 50 гривен сдачи. Но убила я его не за это»

Меня избил охранник ночного клуба, я был на домашнем аресте

«Говорил: «Люблю», – не очень уверенно отвечает Виктория на вопрос, почему она не развелась с Сергеем, с которым у нее не было нормальной жизни.

А после некоторой паузы добавляет: – Он шантажировал меня: как только я заводила речь о разводе, угрожал, что наймет дружков и они либо со мной что-то сделают, либо с детьми. Я боялась.

И считаю себя виноватой в том, что случилось».

Увы, случилось непоправимое. 10 февраля 15-летняя дочь Виктории от первого брака, Ольга, устав терпеть издевательства 35-летнего отчима, убила его кухонным ножом. Одним ударом, прямо в сердце.

Откуда столько сил и агрессии взялось у маленькой, щупленькой девочки, чтобы так легко и уверенно расправиться с матерым зэком? Не все могли в это поверить. Предполагали, что это сделала Виктория и, чтобы избежать ответственности за преступление, свалила все на несовершеннолетнюю дочь.

Хотя уголовная ответственность за умышленное убийство в Украине наступает с 14 лет, поэтому избежать наказания ребенку все равно не удастся.

Кухонный нож в определенных ситуациях может стать орудием убийства

 Дело фастовских педофилов: соучастник развращения девочек вышел на свободу

Выходить замуж Вика отправилась в тюрьму

По большому счету к трагедии привела погоня Виктории за… женским счастьем. Похоронив родителей и мужа, оставшись с маленькой дочкой на руках, она больше всего мечтала иметь большую дружную семью. Однажды друзья познакомили ее с мужчиной, с которым у нее завязались отношения.

Наверное, как большинство одиноких женщин, Вика надеялась, что сможет исправить своего возлюбленного. Хотя даже близкая родня Сергея говорила ей, что он не создан для семейной жизни, и отговаривала от замужества. Женщина никого не слышала.

И выходить замуж отправилась… в тюрьму, куда ее любимый попал за кражу.

«Я просила Сергея не обижать моего ребенка, – говорит Виктория. – И поначалу, когда он вышел из зоны, они вроде бы ладили. Но потом родилась наша общая дочь, которую муж очень ждал и лелеял (кстати, девочка очень на него похожа).

И он начал угнетать Олю. То ложку не так положила, то вещи разбросала, то что-то не так сказала… «Проститутка», «дура», «безграмотная» – как он ее не обзывал! Затем и руку стал поднимать на нее.

Когда я была дома, мне приходилось их растягивать, успокаивать».

Тюрьма, говорят родственники, была для погибшего Сергея вторым домом

«А когда отчим избивал меня в мамино отсутствие, то запрещал рассказывать ей об этом, – продолжает историю конфликта Ольга, которая находится сейчас под ночным домашним арестом.

– Это длилось десять лет! Я все время ходила с синяками.

Однажды он бросил в меня железный телефон только за то, что я оставила от омлета лишь маленький кусочек… Два года, когда он сидел в последний раз в тюрьме, я уговаривала маму развестись с ним. Грозилась, что иначе уйду из дома в интернат».

Своего ребенка Виктория тоже не услышала. Муж вышел из тюрьмы 12 октября прошлого года, и женщина снова стала буфером между ним и повзрослевшей дочерью. Все пыталась их примирить, но не получалось.

О том, что творилось в этой семье, рассказывает кума Виктории Маргарита: «Оля почему-то вызывала постоянное недовольство у Сергея. К ней отчим обращался только в грубой форме.

Я никогда не слышала, чтобы он, например, сказал: «Доченька, сделай, пожалуйста, то-то и то-то».

Зато, когда младшие дети (у них с Викой две девочки – восьми и семи лет) разбрасывали по квартире вещи, Сергей кричал: «Ольга, пошла быстро и убрала!» Или: «Пошла отсюда!» Вот у Оли и выработалось противостояние».

Маргарите тоже непонятно, почему Виктория терпела этого мужчину. Ведь ей лишь казалось, что у нее есть защита. На самом деле несчастной женщине приходилось самой тянуть не только троих детей, но и Сергея, который, по сути, жил в тюрьме. Он ее даже оттуда доставал, требуя денег. А когда оказывался  на свободе, таскал все более-менее ценное из дома и закладывал в ломбард.

Соседи неблагополучной семьи тоже винят Викторию, которая, вместо того чтобы оградить детей от мужа-деспота (а он, как утверждают, и родных детей избивал), всячески старалась скрыть то, что творилось в ее семье, выгородить мужа. Оля, бывало, искала защиты у чужих людей, убегая от гнева отчима к соседям. Те вызывали полицию, однако мать девочки забирала заявление и «успокаивала» мужа бутылкой пива.

По словам пресс-офицера Кременчугского городского управления полиции Анны Васенко, семья находилась на учете в полиции ювенальной превенции как неблагополучная. Соседи неоднократно жаловались на крики, доносившиеся из квартиры, пьяные дебоши.

МАТЕРИАЛ ПО ТЕМЕ: «Куда ты ее дел?» – «Я ее в печи сжег»: мать убитой 5-летней девочки выступила в суде

Смертельный конфликт начался из-за пачки сигарет

В 15 лет Ольга – ученица одного из местных ПТУ – уже курит, не таясь от родных. Похоже, взрослых это не особо волновало. Споры между ними возникали только из-за денег, которые девочка-подросток тратила на сигареты.

“Не понимаю, зачем я взяла тот нож”, – разводит руками Ольга

В тот день Сергей начал донимать падчерицу из-за 50 гривен, которые она, сделав покупки в магазине на выделенные мамой деньги, оставила себе на сигареты. «Верни сдачу!» – требовал отчим. Оля демонстративно вышла в кухню и закурила.

«Ну хочешь, я тебе дам эти 50 гривен? По нынешним временам это копейки!» – вмешалась в спор Виктория.

Но Сергей «гнул» свое, донимая девочку: «А где вообще твоя стипендия? Почему ты здесь питаешься? Ты же говорила, что будешь жить самостоятельно».

Ольга, забрав пачку сигарет со стола, попыталась выйти из кухни, однако Сергей выхватил их у нее из рук и демонстративно порвал.

«Они сцепились, и я стала между ними, – вспоминает Виктория. – Сергея отправила в комнату, а дочку усадила на мягкий уголок в кухне, чтобы успокоилась. Вроде все угомонились, и я пошла к холодильнику, который стоит у меня в кладовке. Возвращаюсь и вижу: Сергей душит Олю в коридоре – вцепился ей в шею, опять требует от нее эти злосчастные 50 гривен.

Я давай снова их растягивать. Мужа по щеке ударила, пару фраз сказала ему и затолкала в комнату. Оля стояла возле меня, потом метнулась на кухню. Я не видела, что она взяла там нож. Не видела, как она пырнула им Сергея. Только слышу – младшие дети не своим криком кричат. И потом встречаюсь глазами с его испуганным взглядом. Он держится за живот и падет».

Бригада скорой, которую вызвала Виктория, помочь мужчине не могла.

«Не понимаю, зачем я взяла тот нож, – разводит руками Ольга. – Все происходившее помню отрывками. Но я убила его точно не за те 50 гривен, которые он пытался из меня выдавить. Последней каплей стала его фраза: «Ты была подстилкой для Жени». Женя – мой бывший парень».

Испугавшись того, что натворила, Ольга убежала из дома. Но полиции долго искать ее не пришлось. Увидев стражей порядка, девочка спряталась под прилавок на оптовом рынке.

Когда малолетнюю убийцу привезли в Автозаводский районный суд для избрания меры пресечения, казалось, она и тогда еще не понимала, что происходит. На вопросы судьи отвечала порой неразборчиво и, только когда ей растолковывал их адвокат, что-то объясняла. Но снять с себя вину не пыталась.

Из ПТУ в суд на Ольгу поступила характеристика, в которой было написано, что она участвует в хоре и благотворительных мероприятиях, в употреблении спиртного и наркотиков не замечена.

Соседи и знакомые семьи тоже положительно отзываются о подсудимой. Говорят, поскольку мать была постоянно занята на работе, на Олю ложились заботы о младших сестричках: забирала их из детского сада и школы, кормила. Девочка она тихая, спокойная, работящая и, конечно, не заслуживала тех негативных эпитетов, которыми «награждал» ее отчим.

А вот Викторию многие винят. За работой, за поисками эфемерного семейного счастья она запустила воспитание детей, а одному так точно сломала судьбу.

«Я не могу назвать Викторию хорошей матерью, – говорит сестра погибшего Наталья Волкова. – У нее нет такого, чтобы пойти куда-то с детьми, поговорить с ними по душам. И когда Оля поссорилась со своим парнем, то приехала поплакаться в жилетку ко мне в Горишние Плавни.

Я подозреваю, что и брата убила Виктория, а теперь старается переложить свою вину на дочку. Не дай бог, чтобы что-то подобное сделал мой ребенок. Я бы взяла его вину на себя, а невестка, наоборот, пытается себя выгородить.

Почему я так говорю? Потому что, когда Сергей, вернувшись из зоны, зашел ко мне переодеться, я заметила у него на теле кровоподтеки. «Откуда это у тебя?» – спросила я. «Я реально начинаю бояться Вику, – ответил он. – Она кидается на меня с ножом».

И я буду настаивать на том, чтобы у Виктории отобрали несовершеннолетних детей, пока они тоже не взялись за ножи».

 Дерибан земли по «схеме исковой давности»: как узаконили участок под Киевом стоимостью 33 млн долларов

Родные убитого будут просить суд за… его убийцу

Так кто же убил Сергея Михайского? Жена или падчерица? Как понимать слова Виктории «В этом есть моя вина. Я этого себе никогда не прощу»?

Журналисты программы «Касается каждого», которая выходит нателеканале «Интер», попытались найти ответ на этот вопрос.

Они пригласили в студию мать подозреваемой в убийстве (с Ольгой, которая находится под домашним арестом с 18:00 до 7:00, была установлена видеосвязь) и ее ближайшее окружение.

Чтобы снять с себя подозрения, Виктория согласилась пройти тест на детекторе лжи.

«Эта женщина не наносила удара Сергею, – сделал вывод столичный полиграфологИгорь Ищук. – Свою позицию она аргументировала достаточно уверенно».

Чтобы доказать свою невиновность, Виктория согласилась пройти тест на полиграфе

Пожалуй, больше всех этот вывод обрадовал сестру убитого.

«Наверное, в том, что случилось, виноваты мы все, – выдыхает Наталья Волкова. – Сережа, как и я и еще двое детей нашей мамы, воспитывался в интернате. Мама после смерти отца запила, и нас забрали в интернат.

На Сергея он наложил своеобразный отпечаток: он стал  обозленным на мир, несдержанным, грубым. Поэтому мы просили Вику не связывать с ним свою судьбу. Ведь его семья – это тюрьма. Но видимо, к этому все шло».

После последнего возвращения из зоны, где Сергей провел два года за кражу, Виктория заметила, что он «подсел на иглу». Пытаясь спасти любимого от наркозависимости, она попросила помощи у его семьи, однако, говорит, его родные отмахнулись, устав от проблем, которые он постоянно всем создавал.

В тот трагический день, как установила судмедэкспертиза, Сергей находился в состоянии алкогольного и наркотического опьянения.

Выводы судебно-психиатрической экспертизы, которая была назначена Ольге, станут известны во время судебных слушаний. Но скорее всего, по мнению юристов, будет признано, что преступление она совершила в состоянии физиологического (моментального) аффекта.

В уголовном праве он трактуется как особое эмоциональное состояние человека, представляющее собой чрезвычайно сильную кратковременную вспышку таких эмоций, как страх, гнев, ярость, отчаяние, значительное изменение сознания, нарушение волевого контроля над действиями. «Ребенок был доведен до нервного срыва.

Это накапливалось годами», – говорит Виктория.

А поскольку суд будет делать выводы лишь на основании показаний подозреваемой (мать – единственный свидетель трагедии – утверждает, что не могла воспрепятствовать действиям дочери, поскольку отвлеклась на закипевший чайник), то, скорее всего, переквалифицирует вменяемую ей статью.

Сейчас производство в отношении Ольги открыто за умышленное убийство (эта статья самая тяжкой в Уголовном кодексе). Но велика вероятность, что ее заменят более мягкой («Умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения»). Ее квалификация предусматривает наказание в виде ограничения свободы на срок до пяти лет или лишения свободы на такой же срок.

Однако судебная практика показывает, что реальное наказание в таких случаях – ограничение свободы виновного на два-три года.

«Мы будем просить суд, чтобы Оле дали как можно меньшее наказание», – говорит Наталья.

«Так вы не откажетесь от нас? – с надеждой в голосе спрашивает ее Виктория. – Ближе вас у нас никого нет».

Она все еще мечтает о крепкой счастливой семье.

P. S. Фамилия несовершеннолетней подсудимой и ее матери не названа из этических соображений.

Виктория не отрицает, что в трагедии есть ее вина

 Когда суд избирал Оле меру пресечения, она еще не совсем понимала, о чем ее спрашивают

МАТЕРИАЛ ПО ТЕМЕ: Приговор по делу BlaBlaCar: «На коленях перед Богом мы ни о чем не договоримся»

Источник: https://krapka.club/ru/otchim-treboval-vernut-emu-50-griven-sdachi-no-ubila-ya-ego-ne-za-eto/

Юрист Адамович
Добавить комментарий